Библиотека, читать онлайн, скачать книги txt

БОЛЬШАЯ БИБЛИОТЕКА

МЕЧТА ЛЮБОГО


Это нужно: Кольцов михаил ефимович - отличный вариант.

Я живо представлял себе, с какой радостью и с какой страстью включился бы Кольцов в борьбу против ненавистного ему фашизма, как достойно встал бы он в ряды писателей-фронтовиков плечом к плечу с Алексеем Толстым, Всеволодом Вишневским, Константином Симоновым, Ильей Эренбургом, Василием Гроссманом, Борисом Полевым и другими. ИТАК, по непонятному капризу хозяина меня «не тронули». На что Ворошилов осмелился ответить: — Это тебя уже с детства так обругали, товарищ Сталин! После маленькой паузы он заговорил: — Ну... После переезда родителей в Белосток учился в реальном училище, где вместе с младшим братом Борисом издавали рукописный школьный журнал: брат будущий художник и карикатурист Борис Ефимов иллюстрировал издание, а Михаил — редактировал. Война гуляет по России... Ему никогда не надоедало думать о Каркове». Ночью город основательно бомбили, — возможно, что по случаю конгресса. Они были с Кольцовым дружны, общались, как принято говорить, домами. Но особенно ему по вкусу ситуации острые, драматические, требующие поступков смелых и рискованных, решительных и опасных.

Так было, когда, уже став постоянным фельетонистом «Правды» и целиком захваченный этой увлекательной работой, он задумал и осуществил издание еженедельного иллюстрированного журнала «Огонек», начавшего выходить 1 апреля 1923 года и существующего по сей день. Еврейская тематика Кольцов в соавторстве с А. Много лет спустя об этом написал Александр Твардовский: Сын за отца не отвечает — Пять слов по счету, ровно пять... Сразу же родилось и название для такой книги — «Губерт в стране чудес», полемически перекликающееся с известной сказкой английского писателя Кэрролла «Алиса в Стране Чудес». Ведь завтра опять, как всегда, воздушный бой. Лежим еще десять минут. Стареем, товарищ Мехлис, стареем... Улыбается и Миша, но как-то кисло, и возвращается ко мне явно расстроенный.

Обновлено сегодня: Кольцов михаил ефимович - сегодня обновлено.

Уже на школьной скамье Миша обращал на себя внимание литературной одаренностью. Вчера в тряской телеге по пыльному проселку Рязанщины, сегодня в комфортабельном экспрессе Париж—Женева на Международную конференцию по разоружению, завтра — в разболтанной автомашине по калмыцкой степи, послезавтра в самолете Москва—Лондон на заседание Палаты общин, где ожидается падение правительства — из любой поездки Кольцов возвращается с ворохом интересных наблюдений, зарисовок, выводов, которыми немедленно делится с читателями. Но из этого отнюдь не следовало, что я мог продолжать свою работу в печати. Ведь со времени памятного доклада у Сталина в мае 1937 года, когда брату показалось, что его активная деятельность в Испании вызвала некую зловещую настороженность у всегда подозрительного хозяина, прошло полтора года. Зильберштейна, который со свойственным ему неистовым напором смог уговорить директора Государственного литературного музея В. Он верил в свою звезду и, я убежден, верил, что пройдет через это страшное и напишет о нем книгу, может быть, еще один неповторимый «Дневник».

Кольцов выведен под именем Каркова, причастного к деятельности спецслужб. Вот оно: «Дорогой Коля! А между тем Миши уже не было в живых... Арест В ноябре 1937 г. Острая наблюдательность, неистощимый юмор и едкий сарказм, умение манипулировать фактами, сочетавшееся с тонким политическим нюхом, позволяли Кольцову улавливать малейшие колебания советской политики, благодаря чему он стал едва ли не самым авторитетным и популярным советским журналистом 1920—30-х гг.



copyright © betonkupitspb.ru